06 Мая 2022
Поделиться:

Больничный халат, воздушный шарик и скрипка: что нужно для побега из тюрьмы XIX века

Анархист с княжеским титулом, аристократ с выдающейся научной карьерой — все это о Петре Кропоткине. Он мог выбрать богатую и праздную жизнь, но его истинным путем стала борьба за собственные идеалы и революционная агитация. К выходу книги историков Вадима Дамье и Дмитрия Рублева «Петр Кропоткин: Жизнь анархиста» хотим рассказать, как проходил побег из тюремной больницы одного из главных идеологов анархизма.

Осенью 1873 года в Петербурге начались аресты членов кружка «чайковцев» («Большого общества агитации»). В мае 1874 года дело дошло до тех, кто для чиновников уже успел стать символом революции: вместе со своими единомышленниками Петр Кропоткин вел агитацию среди рабочих. После ареста его несколько часов допрашивали, но анархист ни в чем не признался, тогда он был доставлен в Петропавловскую крепость. Место, мягко говоря, неуютное, но Кропоткина оно не сломило.

«Прежде, чем вы предадите меня суду, — заявил он сопровождавшему его офицеру, — вы захотите арестовать всех социалистов в России, а их много, очень много, и в два года вы всех не переловите».

Дело Кропоткина обсуждалось на трех заседаниях — 18, 26 марта и 1 апреля 1875 года. Министры пришли к заключению, что перед ними был главный идеолог всего революционного движения, а цель этого движения состоит в установлении общества без правительства.

Тем временем арест князя, потомка древней фамилии, члена Географического общества, вызвал в Петербурге нешуточный скандал. Кропоткина боялись и уважали, равнодушных к нему в светском обществе не было. Такого популярного человека в случае тюремного заключения пришлось бы прятать, что и было сделано. Анархиста заключили в одиночную камеру № 52 Трубецкого бастиона. В камерах было темно и сыро. Из обстановки приходилось довольствоваться лишь железной кроватью, дубовым столиком, табуретом и умывальником у внутренней стены.

В 1875 году окончилось предварительное следствие. Петра Кропоткина перевели в тюрьму, которая считалась образцовой. Тем не менее и ее условия были ужасными: атмосфера, по воспоминаниям князя, была наполнена частицами асфальта, при нехватке воздуха температура колебалась «между удушающей жарой и сибирским холодом».

Длительное пребывание в заключении подорвало здоровье Кропоткина, у него стали проявляться явные признаки цинги; кроме того, он задыхался от кашля и почти не мог есть, вследствие чего его перевели в арестантское отделение Николаевского военного госпиталя. Если бежать из Петропавловской крепости было невозможно, то госпиталь внушил Кропоткину надежду.

Смотритель госпиталя Сильвестр Степанович симпатизировал революционеру и халатно относился к поручению не спускать с него глаз. Не арестованные «чайковцы» только и ждали момента, когда можно будет организовать побег соратника. План по освобождению Кропоткина вышел поистине грандиозным.

Ключевая роль в организации побега принадлежала доктору Веймару — видному врачу, который лечил в своей ортопедической клинике даже императорскую семью, но при этом сочувствовал радикалам.

Для бегства решили воспользоваться прогулками Кропоткина, на которые он, предупрежденный заранее, попросился под предлогом необходимости дышать свежим воздухом. Прогулки разрешили, правда, только в сопровождении стражи. Заключенный решил пробраться на волю через больничные ворота во время ввоза дров.

По плану к воротам больничного двора должна была подъехать женщина на пролетке, сойти и дождаться выхода арестанта на прогулку в четыре часа дня. После этого другим встречавшим — в побеге участвовала целая группа соратников Кропоткина — необходимо было крикнуть, свистнуть, запеть или пустить на стену «солнечного зайчика» в знак того, что все в порядке. Чтобы прогулки не отменили, в период разработки плана Кропоткин намеренно симулировал тяжесть своего состояния.

«В первый раз, когда меня вывели во двор, я только мог ползти по тропинке по-черепашьи. Теперь же я окреп настолько, что мог бы бегать, — вспоминал он. — Правда, я по-прежнему продолжал ползти медленно, как черепаха, иначе мои прогулки прекратились бы; но моя природная живость могла всякую минуту выдать меня».

Для побега Кропоткина были куплены знаменитый орловский рысак по имени Варвар, неоднократно побеждавший на ипподроме, пролетка и упряжь. Единомышленники также сняли наблюдательную квартиру. Подготовка к знаменательному дню длилась два месяца. Лошадь приучали к определенному маршруту с остановкой у госпитальных ворот.

Наконец настал предполагаемый день побега. Анархисты условились, что сигналом для арестанта станет красный шар. Однако 29 июня стояла жаркая и безветренная погода, заставить шар взлететь так и не удалось — к счастью для Кропоткина. В тот день пролетка с рысаком наткнулась на возы с дровами для госпиталя.

Пришлось разработать новую стратегию: арестант должен был по музыкальному сигналу выскочить в ворота к подогнанной пролетке, в случае погони его собирались отбивать. В назначенный день народник из Вильно Аарон Зунделевич занял пост на Кавалергардской улице, рядом с наблюдательной квартирой. Изображая пьяного, закусывавшего вишнями, он сидел на тумбе и зорко следил, чтобы на дороге не возникло препятствий, передавая сигналы через окно в наблюдательную квартиру.

В положенное время Петр Кропоткин вышел на двор и стал прогуливаться по тропинке вдоль здания госпиталя, между двумя будками часовых. Послышался звук подъезжающей пролетки, а из окна наблюдательной квартиры заиграла скрипка: мелодию исполнял Эдуард Веймар. Кропоткин узнал мазурку Контского и понял, что все готово. Арестант пустился в бегство. Один из заговорщиков, народник Юрий Богданович, в это время отвлекал солдата, стоявшего у ворот госпиталя, напротив места, куда подъехала пролетка, разговором о вшах, которых он видел под микроскопом в Таврическом саду. Городового, который должен был дежурить неподалеку от госпиталя, увел с поста еще один революционер, бывший студент Технологического института, — он завел беседу о комнате, которую якобы собирался снять.

Перед выбежавшим из ворот анархистом стояли дрожки, в которые была запряжена лошадь… Больше в тюремной больнице Кропоткина не видели.

На десятилетия этот побег стал для него постоянным сюжетом застольных бесед и неизменным предметом особой гордости.

Изображение: Набросок побега (рисунок карандашом П.А.Кропоткина). Источник: kropotkin.ru

Книги

Петр Кропоткин: Жизнь анархиста

Петр Кропоткин: Жизнь анархиста

Вадим ДамьеДмитрий Рублев
1 290 ₽

Рубрики

Серии

Разделы

Издательство