«Совершенно особый тип святости»

— Что заставило вас обратиться к Жанне д’Арк и почему вы решили посвятить книгу «посмертной» истории святой в мировой культуре?

— Мой интерес к истории Жанны д’Арк возник почти случайно. Поскольку всю свою профессиональную жизнь я занимаюсь историей права (прежде всего средневекового), в какой-то момент я обратилась к материалам обвинительного процесса Жанны 1431 года. 

Изначально меня интересовал только один вопрос: как в представлении судей «уживались» два, на первый взгляд, совершенно различных преступления, якобы совершенных девушкой — занятия колдовством и проституцией? Чтобы понять логику обвинения, мне, естественно, пришлось прочесть все три тома современного академического издания материалов процесса, и они оказались исключительно интересными — и с точки зрения истории права, и с точки зрения политической истории Франции XV века, и с точки зрения истории средневековой религиозности. Прекрасно зная, что Жанна д’Арк была официально канонизирована в 1920 году как святая покровительница Франции, я задалась вопросом, как же так вышло.

Жанна д’Арк изгоняет проституток из армии. Миниатюра из рукописи «Вигилии Карла VII» Марциала Овернского, ок. 1484 г.

Орлеанская Дева оказалась единственной во всей западноевропейской истории святой, которая изначально была казнена как еретичка, то есть представляла собой совершенно особый тип святости. Более того, она была светским человеком, а не представителем церкви, не являлась мученицей за веру первых веков христианства, не была знатной особой. Интереса добавляло и то обстоятельство, что Жанна была официально реабилитирована в 1456 году, то есть с нее были сняты обвинения во впадении в ересь. Такой чести не удостоился более ни один исторический персонаж.

Все это подтолкнуло меня к более внимательному изучению истории Жанны д’Арк. За материалами обвинительного процесса последовали материалы процесса по реабилитации 1455–1456 годов, хроники, документы королевской канцелярии, личная переписка современников событий.

«Пленение Жанны д’Арк», Адольф Дилленс, ок. 1850 г.

А затем стало понятно, что без изучения истории восприятия Девы в последующие века невозможно представить себе весь путь, который прошли французы к признанию своей героини святой. Я обратилась к историческим сочинениям XVI–XVII веков, к огромному комплексу жизнеописаний знаменитых людей, которые были популярны в то же время, к художественной литературе, посвященной Жанне и появившейся во многом в результате прямого заказа кардинала Ришелье, к творчеству Вольтера, чьи исторические сочинения оказали огромное влияние на последующие трактовки образа Жанны д’Арк.

Наконец, был освоен целый пласт документов, свидетельствовавших о местном почитании Девы в Орлеане, главном месте ее боевой славы, — от панегириков, которые каждый год произносились в ее честь в соборе Святого Креста, до материалов ординарного процесса 1870-х годов, являвшихся основой первой попытки официальной канонизации Жанны. 

Вот так постепенно этот сюжет разрастался и превратился в тему моей докторской диссертации, которую я писала ровно 12 лет и защитила в 2013 году. А уже текст диссертации оказался переработан в монографию.

Жанна д’Арк в искусстве

— Какие произведения литературы или кино, по вашему мнению, наиболее точно передают дух реальной Жанны д’Арк?

— Здесь я, конечно, в первую очередь назвала бы «Орлеанскую девственницу» Вольтера — произведение, которое знаменитый философ писал на протяжении 1730–1743 годов и которое действительно оказало огромное влияние и на современников, и на последующие поколения французов. Вольтер прекрасно знал историю Франции и к эпопее Жанны д’Арк обращался неоднократно — и в «Генриаде», и в «Эссе о всеобщей истории», и в «Эссе о нравах и духе наций», и в «Вопросах об “Энциклопедии”». 

Вольтер с Дени Дидро, Жаном Лероном д'Аламбером, маркизом де Кондорсе и Жаном-Франсуа де Лагарпом. Картина Жана Юбера, 1772 г.

Главный пафос исторических изысканий Вольтера заключался в том, чтобы подчеркнуть «народный дух» и смекалку французской героини, ее силу духа и уверенность в себе, но вовсе не ее предполагаемую святость. Вот почему в «Орлеанской девственнице» главной он сделал любовную историю Жанны и Дюнуа: по его мнению, не обязательно было посвящать свою девственность Господу ради спасения страны от захватчиков — для этого нужны были совсем другие и вполне обычные человеческие качества: ум, смелость, мужество.

Поэма Вольтера написана совершенно изумительным языком. Она очень смешная, в ней масса сюжетных ходов, которые отсылают читателя и к античным мифам, и к итальянской и французской классике. Не случайно она очень нравилась А. С. Пушкину, который даже начал ее переводить. Кстати, в русском академическом издании «Орлеанской девственницы» сохранен перевод первых нескольких песен, сделанных нашим великим поэтом.

Кадр из фильма «Страсти Жанны д’Арк», 1928 г.

Что же касается кинематографа, то здесь у меня есть несколько любимых картин, которые ценны именно тем, насколько точно их авторам удалось передать дух времени — и реалии эпохи Средневековья, и характеры главных героев. Все эти фильмы вполне доступны для просмотра и действительно заслуживают внимания людей, интересующихся историей Жанны д’Арк. Это «Страсти Жанны д’Арк» (La passion de Jeanne d’Arc) Карла Теодора Дрейера (1928), «Процесс Жанны д’Арк» (Procès de Jeanne d’Arc) Робера Брессона (1962) и, конечно, «Начало» Глеба Панфилова (1970).

Естественно, фильмография Жанны этими тремя картинами не ограничивается, и я позволю себе сослаться на свою статью, в которой более подробно анализируются все эти работы: Тогоева О. И. Повседневность vs политика: образ Жанны д’Арк в кинематографе XX в. // Новая и новейшая история. 2024. № 3. С. 95–106.

Кадр из фильма «Процесс Жанны д'Арк», 1962 г.

«За ее личными вещами началась подлинная охота»

— Что такое агиография и как она мешает или помогает историкам? Существуют ли какие-то универсальные атрибуты святости, или у каждого святого они свои?

— Агиографический канон, на который опирались современники Жанны д’Арк в оценке ее возможной святости, зародился в Западной Европе еще в середине III в. Агиография представляла собой один из самых массовых типов средневековой литературы: это были жития, то есть образцовые жизнеописания святых, написание которых базировалось на довольно жесткой схеме. Следовало подчеркнуть особые, исключительные личные качества человека, претендующего на статус святого; упомянуть важные внешние обстоятельства, повлиявшие на его выбор пути; указать на образцовый характер повседневных дел, которым он себя посвятил. Наконец, истинный святой обязан был владеть определенными сверхъестественными способностями: склонностью к мистицизму, даром пророчества или ясновидения, возможностью творить чудеса.

Жанна д’Арк на миниатюре из рукописи «Жизни знаменитых женщин» Антуана Дюфура, 1504 г.

Такая модель жизнеописания отличалась абсолютной стереотипностью, отсутствием каких бы то ни было индивидуальных деталей. В этом, однако, и заключался ее высший смысл: святость человека, претендующего на официальное признание, утверждалась через ее уподобление святости других, через соотнесение с уже знакомыми образцами. Данное обстоятельство и легитимировало ее в глазах окружающих, вот почему она никогда не оспаривалась.

Это, однако, не исключало каких-то строго индивидуальных особенностей. Это могли быть, к примеру, разнообразные животные-спутники — как, например, у святого Франциска Ассизского. (Вольтер высмеивал данную особенность средневековой агиографии, наградив Жанну д’Арк ослом, который по ходу действия пьесы влюблялся в свою хозяйку.) Это могли быть и какие-то предметы, служившие буквально опознавательным знаком для того или иного святого. Так, святая Вероника всегда изображалась с платом, которым она отерла лицо Иисуса Христа по дороге на Голгофу. Святая Екатерина Александрийская изображалась с колесом, поскольку свою мученическую смерть за истинную веру она претерпела через колесование.

Что же касается Жанны д’Арк, то когда в XVI–XVII веках впервые начали открыто обсуждать вопрос о ее возможной святости, за ее личными вещами началась подлинная охота: в реликвии записывали и предметы одежды, и мечи, и доспехи. Подлинность их всегда оставалась сомнительной, но сам факт коллекционирования лучше прочего свидетельствует о том, что французское общество постепенно приходило к мысли о святости своей героини. И хотя настоящих житий Жанны д’Арк ни в XV веке, ни даже в XIX столетии создано не было, зная средневековый агиографический канон, легко проследить, как менялась сама манера описания деяний Жанны, как во вполне светских исторических сочинениях использовалась та же самая схема, что и в житиях. 

— 8 мая во Орлеане отмечают День Жанны д’Арк. Но в XX веке 8 мая французы также стали праздновать завершение Второй мировой войны. Как эти два праздника уживаются в одном дне, насколько активно люди их отмечают?

— Праздник 8 мая в Орлеане — уникальное в своем роде явление. В первый раз этот день отметили в 1429 году, когда французские войска во главе с Жанной д’Арк сняли 8-месячную английскую осаду с города. С тех пор 8 мая не праздновалось считаные разы (в годы Французской революции, к примеру).

Въезд Жанны д’Арк в Шинон в 1428 году. Германская шпалера XV в. Орлеанский музей

На сегодняшний день это государственный праздник, отмечаемый совершенно официально, и торжества обычно охватывают несколько дней, а то и неделю. Орлеанцы, конечно, прекрасно знают, что 8 мая — это день окончания Второй мировой войны, но для них до сих пор очень важными остаются события Столетней войны. Более того, этот праздник важен и для руководителей страны. Первые лица Республики присутствуют на нем практически каждый год. Собственно, начало этой традиции заложил еще президент Патрис де Мак-Магон, лично посетивший Орлеан 8 мая 1876 года. Однако начиная с 20-х годов XX века данные визиты превратились почти в обязательные.

Празднование 8 мая в 2025 году

Наиболее же явственно политическая инструментализация образа Жанны д’Арк проявилась во времена Пятой Республики, а именно с 1988-го — года создания Жан-Мари Ле Пеном «Национального фронта». Ультраправая партия, одним из основных лозунгов которой стали слова «Франция для французов», попыталась сразу же присвоить себе память о Жанне д’Арк и использовать ее в собственной пропаганде. В противовес этой тенденции праздник 8 мая в Орлеане в последние 40 лет изменил свой характер. Если в 1940–1970-е основной упор делался на связь современности со средневековой историей и главным элементом торжеств являлись знаменитые историзованные процессии, то теперь власти города вынуждены бороться с идеями, насаждаемыми «Национальным фронтом», и особое внимание уделять интернациональному характеру дня 8 мая и всей эпопеи Жанны д’Арк в целом. 

В выступлениях мэра Орлеана и его почетных гостей, среди которых традиционно главное место отводится президентам Республики, на протяжении всех последних лет специально отмечалось, что французская героиня всегда выступала против расизма и национализма, что она, являясь символом объединения нации, теперь должна восприниматься как символ объединения всех наций, как истинная европейка, поддерживающая идею Европейского союза.

Жанна д’Арк в России

— Какое место Жанна д’Арк занимает в русской церковной традиции?

— В русской церковной традиции Жанна д’Арк не имеет канонического статуса и не почитается как святая. Тем не менее трактовка ее образа в русской церковной историографии соответствует католической традиции: здесь она также рассматривается сквозь призму ее религиозной миссии, ее мученичества и подвига. В бóльшей же степени внимание уделяется теме национального героизма.

Это, однако, не означает, что русская культура в принципе обходила фигуру Жанны д’Арк молчанием. Я уже упоминала об интересе Александра Пушкина к французской героине и к поэме Вольтера. Но это далеко не единственный пример. Достаточно назвать Петра Чайковского и его оперу «Орлеанская дева», основанную на одноименной драме Шиллера в переводе Жуковского. Обращались к образу Жанны и Лесков, и Цветаева, и Ахматова, и Арсений Тарковский. Наконец, нельзя не упомянуть, что к переводу «Жизни Жанны д’Арк» Анатоля Франса, вышедшему в Москве и Ленинграде в 1928 году, предисловие написал первый нарком просвещения РСФСР Луначарский.