14 Сентября 2021
Поделиться:

Ельцин, Неизвестный и другие: герои Ёбурга

Ёбург ― промежуточное состояние города, который когда-то назывался Свердловском, а сегодня именуется Екатеринбургом. Это было время «лихих девяностых» и обжигающих вопросов эпохи. Именно об этом прошлом Екатеринбурга рассказал Алексей Иванов в книге «Ёбург». Мы выбрали лучшие цитаты и фотографии из его работы, чтобы рассказать о главных лицах города того периода.

Борис Ельцин

Ельцин не просто попал в образ «уральского лидера» — он был уральцем по генетике, по мировоззрению, хотя вряд ли знал историю Урала. Его уральскость проявится и в выборе средств для переформатирования государства. Горбачёв, ставропольский «крестьянин», начнёт менять систему с внедрения кооперативов: крестьяне всегда кустари и мелкие собственники. Ленинградские интеллектуалы-«младореформаторы» будут твердить, что нужно конституцией вводить институт частной собственности. А Ельцин, свердловский «рабочий», учредит капитализм по заводскому пониманию: объявит приватизацию. Госсобственность назначат к раздаче надёжным людям. Так Пётр I отдал Никите Демидову Невьянский завод.

Владислав Крапивин

Крапивин разгадал состав волшебного эликсира. Структура детского произведения должна соответствовать детскому способу взаимодействия с миром. У детей особое восприятие мира, свои поведенческие практики. И Владислав Крапивин определил четыре самых важных детских стратегии. Первая: дети не видят большой разницы между игрой, литературой и жизнью, они по ролям переигрывают литературные сюжеты и пытаются победить в жизни, как в дворовом состязании. Вторая: осваивая мир, дети придумывают ему новые законы, чтобы добиться первенства не борьбой, а простым изменением правил. Третья: дети верят в возможность чудесных превращений судьбы от маленького воздействия, от поворота ключика в замке, и потому обычные вещи у них могут стать волшебными — сверхценными артефактами. И четвёртая: дети ищут убежище от неправильного мира.

Владимир Хотиненко

Ёбург начала девяностых можно увидеть в кино — в первую очередь в фильмах режиссёра Владимира Хотиненко. Исчезнувший ныне Ёбург производит странное, отчасти ирреальное впечатление. Город низкий, какой-то разреженный, неяркий, пустоватый. Машин на улицах мало, и те «жигули», «москвичи» да «Волги». Нет высоток, нет рекламы. Телефонные будки. Разбитый асфальт. Собачники гуляют с собаками в скверах прямо в центре. Много неухоженной зелени. Обшарпанный конструктивизм: модерн всегда ветшает быстро и ужасно. Топкие берега Исети и пруда даже в городе заросли непролазным лесным ивняком. Набережная Рабочей Молодёжи огорожена дощатым забором. Символ новых и причудливых времён — китайский китч ресторана «Пекин». Как всё скромно... Неужели это дикий Ёбург?

Николай Коляда

Николай Коляда похож то ли на Пьеро, постаревшего и много пострадавшего, то ли на Ходжу Насреддина — конечно, из-за вечной тюбетейки. И пьесы Коляды ироничны, как Ходжа, и трагичны, как Пьеро: зритель смеётся, смеётся — и вдруг заплачет. В чём только не обвиняли драматурга Коляду. В чернухе, цинизме, пошлости — имея в виду, разумеется, сквернословие; в бездарности, наконец. Коляда написал около сотни пьес, и все большие артисты России играли в его пьесах, и эти пьесы поставлены в тысячах театров по всему миру. <…> Коляда начинал с чернухи, актуальной на старте «лихих девяностых». Чернуха — натуралистическое изображение убожества людей и жизни в целом. Но Коляда быстро осознал художественную ограниченность этого дискурса. Себе Коляда не изменил: он оставил и натуралистичность, и убожество, но предметом изображения сделал нежные цветы человечности, расцветающие на самых жутких свалках, в самых одичавших душах. Поэтому Коляда — добрый сказочник нуара.

Эрнст Неизвестный

Неизвестный — не претенциозный псевдоним, а настоящая фамилия. В 1925 году в семье врача Иосифа Неизвестного в Свердловске родился сын Эрик. Можно сказать, что таланты сына развивались вместе с талантами матери — эксперта в милицейской лаборатории. Эрик рисовал, а его мама писала детские стихи. В 1940 году знаменитый Павел Бажов принял в Союз писателей поэтессу Беллу Дижур, мать будущего скульптора Эрнста Неизвестного. А сам Эрнст поступил в школу для одарённых юношей и в 1942 году ушёл на фронт добровольцем. Ему было 17 лет.

Он стал обычным пехотным лейтенантом, пушечным мясом войны, но уцелел во всех бойнях, однако за две недели до Победы был ранен так, что в Свердловск родителям улетела похоронка. За ту неслучившуюся гибель Неизвестный получил «посмертно» орден Красной Звезды. А после смерти солдату бояться нечего.

Борис Рыжий

Он был удивительно музыкален в слове и удивительно точен в ритме. Этакий абсолютный слух к поэзии. А ведь мальчишка. Просто совсем ещё мальчишка. Порою хулиган, который дерзко рифмует «окурки — в Петербурге» и «папироски — в Свердловске». Но он и мыслил как поэт: не зарифмовывал опыт, не выдавал за стихотворение развёрнутую метафору, а ощущал событие как поэтическую фразу. Его оценили хотя и сразу, однако неправильно. Столичные критики сочли поэзию Рыжего этакой есенинщиной: «Я читаю стихи проституткам и с бандюгами жарю спирт...». А Рыжий подыгрывал критикам. Работал на имидж. Пригодился даже шрам через левую скулу, полученный ещё в детстве от разбитой стеклянной банки, — теперь шрам выглядел свидетельством жёсткой жизни поэта среди мокрушников и жиганов. Рыжему самому эта уголовщина по-мальчишески льстила.

Старик Букашкин

У каждого болота есть своя кикимора, у каждого леса — леший, у каждой реки — водяной. Наверное, у городов тоже есть такие вот собственные духи-хранители. Во всяком случае, у Ёбурга имелся Старик Букашкин. <…> Звезда его рассиялась в 1989 году, когда создался «Картинник» — «общество анонимных художников», словно анонимных алкоголиков. Артели «Картинника» разрисовывали радостными картинками стены домов, заборы и гаражи. Играли, пели и плясали на улицах, развлекая прохожих. Дарили всем подряд расписанные «кухонно-информационные доски» — говорят, раздали несколько тысяч. <…> Культуртрегер Евгений Малахин, ставший Стариком Букашкиным, вовсе не был клиническим типом. Наоборот, Букашкин — трезвая, внятная и продуманная стратегия, вписанная в пространство города. Не обладая особыми талантами, Малахин сделал искусством жизнь художника, а не его произведения. Сделал искусством метод художественного высказывания, а не само высказывание. Потому Букашкин и превратился в миф Ёбурга, оказался пенатом и гением места.

Книги

Новинка
Ёбург

Ёбург

Алексей Иванов
590 ₽

Рубрики

Серии

Раздзелы

Издательство