Книга британского историка Колина Джонса «Падение Робеспьера. 24 часа в Париже времен Великой французской революции» посвящена термидорианскому перевороту 27 июля 1794 года — дню падения Максимилиана Робеспьера. Одни называют свержение тирана финалом Французской революции, другие — началом ее новой главы, но все сходятся в одном: именно в тот день Париж оказался на краю, и каждая минута напоминала о том, что судьбы целой страны решаются здесь и сейчас.

Макс Адамо, «Падение Робеспьера в Конвенте 27 июля 1794 г.», 1870 г.

Анастасия Карно, журналист газеты «Вечерняя Москва», пообщалась с кандидатом исторических наук Дарьей Зайцевой, которая стала научным редактором книги Колина Джонса, и доктором исторических наук Александром Чудиновым, соавтором книги «Французская революция». 

Как Французская революция изменила мир

— Во времена СССР Французская революция была особо популярна — появлялись набережные Робеспьера, марки к его юбилею. Чем это было обусловлено?

Александр Чудинов: Когда большевики пришли к власти, они искали способ ее легитимизировать. 

Почтовая марка СССР, 1989 год. 200 лет Великой французской революции: Ж. П. Марат, Ж. Ж. Дантон, М. Робеспьер

Опираться на историю России они не могли, на классический марксизм тоже (согласно ему социалистическая революция должна была произойти в самой капиталистически развитой стране, то есть не в России), поэтому черпали вдохновение в историческом опыте, отсылая к практикам революции. Большевики считали, что французы, осудив Людовика XVI, как бы заранее легитимизировали свержение Николая II. А в Перестройку у нас к теме Французской революции снова обратились, только теперь для того, чтобы советскую власть критиковать.

Смерть короля Франции Людовика XVI. Английская гравюра, 1798 г.

Сейчас 1794 год перестал быть идеологически значимым предметом исследования, а потому у историков развязаны руки. Мы освещаем историю революции, опираясь исключительно на источники и ни на кого не оглядываясь.

— И все же тема Французской революции остается актуальной, ей интересуются все больше молодых людей. Выпускаются книги, мюзиклы. Почему это событие до сих пор популярно?

Дарья Зайцева: Оно не только изменило Францию, но и оказало влияние на весь мир, в том числе и Россию. Причем некоторые явления той эпохи актуальны и сегодня. Например, термины «правый» и «левый», террор, права человека, система сдержек и противовесов. Естественно, Французская революция привлекает внимание.

Александр Чудинов: Для французов революция — основополагающее историческое событие. Они считают, что благодаря ей Франция — в цивилизационном плане великая держава прежде всего потому, что стала родиной демократии. Американцы же считают, что родина демократии — США, и постоянно спорят о том с французами, что забавно наблюдать.

«Простые радости были ему чужды»

— Что нового книга Колина Джонса рассказала о Робеспьере?

Дарья Зайцева: Хочу отметить, что Колин Джонс — выдающийся историк, специалист по истории Франции. Большая удача, что «Альпина нон-фикшн» перевела его работу на русский язык.

Новаторство подхода Колина Джонса в том, что автор смог рассказать не только о политике, но и о повседневной жизни того времени. Он создал уникальную мозаику, которая позволяет нам сформировать полноценное представление о Париже 1794 года.

— Сейчас многие романтизируют образ Робеспьера, и есть мнение, что пишущие о нем современные литераторы находят у него те черты характера, которых в действительности не было. 

Дарья Зайцева: Безусловно, Робеспьер — это символ революции, и мифологизированная персона. Есть два полярных образа Робеспьера. Первый — человек, который пытался построить настоящую республику, республику добродетели, очистить ее от врагов. Таким его представляют себе «левые» историки и некоторые литераторы. И есть противоположный образ — тирана, монстра. Таким его увидели практически сразу после термидорианского переворота. Разумеется, истина где-то посередине. 

Робеспьер был человеком холодным, замкнутым, он практически закрылся в мире своих иллюзий и имел слабое представление о реальной жизни. Кроме того, возникает ощущение, что какие-то простые радости были ему чужды. У него не складывались отношения с женщинами, он завидовал более успешным коллегам, и это тоже накладывало отпечаток на его характер.

Александр Чудинов: А еще он был догматиком — человеком, который убежден в своих идеях и готов ради них отправлять людей на смерть. И совсем не потому, что ему нравились казни — ничуть, а потому что человеческие жизни для него ничего не значили, были такими же абстракциями, как его фантазии. 

Идея Робеспьера — это безжизненная этическая утопия: общество совершенных, добродетельных людей. Она была вдохновлена теорией Руссо, который считал, что людям для понимания того, что правильно, а что неправильно, достаточно заглянуть в свое сердце и прислушаться к собственному нравственному началу. Робеспьер, считавший сам себя абсолютно добродетельным, мечтал, чтобы такая же добродетель процветала и в государстве. 

Браконьер и егерь

— Почему режим Робеспьера был таким жестоким?

Александр Чудинов: Прозвище Робеспьера «Incorruptible» у нас обычно переводят как «Неподкупный». Но в русском языке подкуп — это коррупция, а во французском языке понятие более широкое, имеющее моральную составляющую. «Incorruptible» — это безупречный, идеальный человек. Робеспьер себя так воспринимал, считая, что может судить и казнить других.

Жан Жозеф Франсуа Тассар, «Ночь с 9 на 10-е термидора», раскрашенная гравюра XIX в.

Школьный друг Робеспьера Камиль Демулен, который был вполне земным человеком и любил свою семью, посягнул на созданный тем образ идеального будущего, предложил свернуть террор и создать Комитет милосердия, чтобы разобраться, кто и за что сидит в тюрьмах. Однако Робеспьер считал, что общество добродетели может быть достигнуто только через террор, и Демулен пошел на гильотину вместе с женой.

— Образ Робеспьера часто сравнивают с Лениным. Есть ли между ними сходство?

Александр Чудинов: Нет. Робеспьер — не практик, не человек дела. Гораздо больше он любил говорить.

Еще в Учредительном собрании он был единственным депутатом, который не вошел ни в один комитет, чтобы не брать на себя ответственность за конкретные решения. Робеспьер критиковал конституционалистов, а работать с ними не собирался — и две его речи даже опубликовали «правые» издания, которые использовали критику Робеспьером конституционалистов в своих целях.

Ленин произносит речь в Москве на Красной площади (с Лобного места) на открытии временного памятника Степану Разину, 1919 г.

Он был разрушителем. И Колин Джонс проводит интересную параллель, говоря, что на протяжении всей революции Робеспьер выступал «браконьером», клеймя всё и вся, а, придя к власти, стал «егерем», из-за чего почувствовал себя не в своей тарелке. Но затем, борясь против своих оппонентов в Комитете общественного спасения, он фактически отстранился от работы в нем, то есть опять стал «браконьером» и принялся критиковать власть для того, чтобы отправить своих противников на гильотину. А Ленин — это все-таки практик, человек дела, который не боялся брать на себя ответственность за любые принципиальные решения.