05 Марта 2024
Поделиться:

Невозможно было достать цветы, чтобы украсить гроб: как смерть Сталина затмила прощание с Прокофьевым

Смерть «отца народов» стала потрясением для многих и запустила важные изменения в жизни страны, где многое держалось на убеждениях одного сильного лидера. Публикуем отрывок из книги Джошуа Рубинштейна «Последние дни Сталина», в которой он рассказывает, как это событие повлияло на проходившее в то же время прощание с композитором Сергеем Прокофьевым.

Непрекращающийся поток людей в направлении Красной площади имел еще одно непредвиденное последствие. В один день со Сталиным умер композитор Сергей Прокофьев. Признанный одним из лучших композиторов столетия, Прокофьев последние годы жизни провел в опале. Партийные чиновники дважды критиковали его произведения за так называемые «формалистские» тенденции. Прокофьев страдал от высокого давления, поэтому предполагается, что он, как и Сталин, стал жертвой кровоизлияния в мозг, случившегося вечером 5 марта, меньше чем за час до смерти самого Сталина.

Прокофьев умер, находясь в квартире своего тестя недалеко от Красной площади, но улицы были настолько запружены народом, что было очень трудно организовать вынос тела.

Похороны должны были состояться в субботу 7 марта в Доме композиторов, но автобус не мог подъехать к дому.

Шесть студентов вызвались нести гроб. Они двинулись по боковой улице, которая шла параллельно главной артерии, запруженной людьми. Им потребовалось пять часов, чтобы преодолеть расстояние в два километра, «иногда опуская свою печальную ношу на мерзлый тротуар, чтобы отдохнуть» (Salisbury, Moscow Journal, 297).

На поминки собралась небольшая группа членов семьи, друзей и коллег (Apparatchik // The New Yorker. 1953. 21 марта. С. 28). Официального сообщения о смерти Прокофьева не было несколько дней, и невозможно было достать цветы, чтобы украсить гроб. Все цветочные композиции по всей стране были реквизированы для единственной цели: почтить Сталина.

Фотоархив журнала «Огонёк»

Одинокий венок, раздобытый для Прокофьева, прислонили к роялю, кто-то принес комнатные растения, чтобы украсить гроб. Тем не менее знаменитые музыканты и композиторы нашли способ выразить свое уважение покойному. Тихон Хренников, печально известный глава Союза композиторов, который годами третировал Прокофьева и его семью, добился того, чтобы церемония была организована должным образом (Apparatchik // The New Yorker. 1953. 21 марта. С. 28). Дмитрий Шостакович произнес речь. Скрипач Давид Ойстрах исполнил две части из прокофьевской сонаты для скрипки 1946 года. Пианист Самуил Фейнберг, который был любимым аккомпаниатором Ойстраха, сыграл несколько произведений Баха. Прокофьева похоронили вечером того же дня на московском Новодевичьем кладбище, самом знаменитом в стране, где были погребены многие известные люди, в том числе Антон Чехов и Николай Гоголь, а позднее Никита Хрущев, Дмитрий Шостакович, Борис Ельцин и Мстислав Ростропович.

Дом композиторов находился недалеко от Пушкинской площади, примерно в миле с небольшим от Красной площади и Дома Союзов, если идти вдоль улицы Горького. Многих музыкантов, игравших в честь Прокофьева, вскоре срочно вызвали на похороны Сталина. В обычное время они легко могли бы дойти пешком, но сейчас на улицу Горького с разных сторон изливались толпы людей. Властям пришлось отрядить двадцать крепких милиционеров, которые прокладывали путь через толпу, а за ними, сжимая в руках инструменты, протискивались музыканты. К моменту, когда они добрались до сцены Дома Союзов, они были совершенно измотаны.

В течение трех дней многие лучшие музыканты страны — такие как Давид Ойстрах и оркестранты Большого театра и Московской консерватории — дарили свой талант толпе, пока людской поток двигался мимо гроба.

Вновь и вновь они исполняли медленную часть из Струнного квартета № 2 Чайковского. Скрипач Ростислав Дубинский то и дело засыпал прямо со скрипкой в руках, а коллеги тут же расталкивали его, чтобы не дать ему упасть со стула. Там же присутствовала сестра Ростроповича Вероника, скрипачка Московской филармонии. Все время она безутешно плакала, сопротивляясь попыткам друзей успокоить ее. «Просто оставьте меня в покое, — говорила она. — Я оплакиваю не Сталина, а Прокофьева».

Фотоархив журнала «Огонёк»

Ойстрах решил захватить с собой маленький туристический набор шахмат. Между выступлениями они с Дубинским незаметно играли в шахматы, прикрывая доску и фигуры нотами. Не все знали о беспрецедентных мерах безопасности на похоронах. Скрипач Павел Мирский приблизился к месту, где лежал Сталин, держа скрипичный футляр под мышкой. «Два человека в одинаковых костюмах немедленно подбежали к нему, отняли у него футляр, заломили ему руки за спину и утащили со сцены», — вспоминал Дубинский. Остальные ансамбли продолжали играть.

Музыканты находились в Колонном зале три дня почти без пищи и воды, а спать им удавалось только в те несколько ночных часов, когда доступ публики к телу был закрыт. Им приходилось урывать время для сна «за сценой и в фойе, на стульях и на полу, завернувшись в пальто и просто во фраках».

Книги автора

Скидка
Последние дни Сталина

Последние дни Сталина

Джошуа Рубинштейн
990 ₽601 ₽

Рубрики

Серии

Разделы

Издательство