В «Альпине нон-фикшн» вышла книга Майкла Вуда «Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации». Поговорили с научным редактором Марком Ульяновым о монгольском периоде у нас и в Китае, великих стенах и происхождении слова «книга».

«Профессионал и заинтересованный человек»

— «Поднебесная» Майкла Вуда — далеко не первая история Китая. В чем особенность новой книги? 

— Есть книги сугубо академического содержания: в них излагается политическая, социальная, экономическая история Китая… У Майкла Вуда совершенно иной подход. Он получил образование в Оксфордском университете, стал специалистом по истории ранней Англии и ведет образовательные программы на телевидении. Вуда занимает и восточная культура: он выпустил большую работу по истории Индии и несколько раз бывал в Китае — на родине классических поэтов, стихами которых восхищается.

С одной стороны, «Поднебесная» написана профессионалом, а с другой — заинтересованным человеком. А интерес, как вы знаете, в культуре и науке имеет очень большое значение. Рассказ Майкла Вуда об истории Китая человечен. Он предлагает не набор фактов о Великой стене и других общих местах, а глубокое погружение в особенности культуры. 

— Я обратил внимание, что в книге речь идет не столько о государственных реформах, сколько о простых жителях, и особенное внимание уделено женщинам, что тем более нетипично для описания такого государства, как Китай.

— Да, автор обращается к свидетельствам простых людей. В «Альпине нон-фикшн» выходила книга Рула Стеркса «Китайская мысль: от Конфуция до повара Дина» о религиозных и идеологических текстах Поднебесной. А Майкл Вуд обратился к дневникам, письмам, поэзии, прозе разных эпох.

Чжан Сюань. Приготовление шелка. Копия XII в. Деталь. Бостон

Конечно, есть и все атрибуты исторического труда: упоминаются императоры, внешние завоевания, внутренние смуты и смены правящих династий. А вот Китайская стена, хотя и появляется в разных главах, но только как географический ориентир. Важно, что характеристика каждого периода дается живыми штрихами. 

Для меня редактура книги стала хорошей школой, поскольку в ней дан пример использования вторичных исторических источников и вспомогательных текстов, показано, как можно, выделив из них существенную информацию, обрисовать целую эпоху.

Китайское искусство: до, во время и после монголов

— Майкл Вуд пишет, что у Мао Цзэдуна и других китайских революционеров был лозунг: «Восстановим империю Мин!» Они грезили о времени после монгольской эпохи. Можно ли сказать, что у них, как и у нас, двоякое отношение к монголам, которые принесли и экономический подъем, и частичную потерю идентичности?

— У Мао Цзэдуна действительно было два важных ориентира в китайской истории: создатель первой империи Цин Шихуанди и первый правитель эпохи Мин Чжу Юаньчжан (1368–1398), который до этого был одним из руководителей войны против монголов. 

Чжу Юаньчжан

Для нас Золотая Орда — предмет национальной идеологии с очень давних времен, может Екатерины, может немножко раньше; российские историки спорили о роли монгольского периода с XIII по XV в. в становлении национального российского государства.

Но китайцам было сложнее: в нашем случае столица Орды находилась в Итиле, где-то в низовьях Волги, а в русских княжествах правили русские князья, в Китае монгольский хан оказался верховным правителем всего государства — Империи Юань (1271–1368). 

Однако подобное в китайской истории уже случалось. Китайцы впервые утратили возможность управлять своим государством еще в IV–VI вв., когда на территории северной части Китая возникли государства, во главе которых стояли потомки хуннов. Монголы появились в конце XIII в. Да и потом, уже в XVII в., Китай вновь почти на столетие попал под власть инородческого народа — маньчжуров. 

Когда Китай захватили монголы, то это в некотором роде даже помогло объединить отдельные территории. 

Верховная власть в Китае выполняет очень важные задачи: например, организует постройку дамб, предотвращающих затопление, обеспечивает поддержание порядка… А еще в монгольский период китайская культура переживает свой новый расцвет. Появляется такое сложное явление, как юаньская драма, которая сегодня воспринимается как новый этап развития литературного процесса.

Интересный факт о слове «книга»: во всех европейских языках оно образовано от корней libro или bible, а в русский язык пришло вместе с монголами: оно родственно современному китайскому слову «цзюань», ранее «куэн», которое в монгольских огласовках стало «книгой» и прижилось в русском языке.

— Как неожиданно! Раз мы заговорили о расцвете китайской культуры, расскажите, с чего можно начать знакомство с искусством Поднебесной.

— Книга Марины Евгеньевны Кравцовой «История искусства Китая» подходит для широкой аудитории, она содержит много иллюстраций, интересные сведения о керамике, живописи, архитектуре. Для углубленного изучения культуры Поднебесной идеально подходит десятитомная академическая «История Китая», выходившая в 2010-е. Увлечься восточным искусством помогут работы Бориса Львовича Рифтина, например его издание описания коллекции китайского лубка, собранной академиком В. М. Алексеевым.

Китайский лубок няньхуа

Кроме того, советую китайское издательство «Шанс», книги которого продаются в любом магазине и могут дать представление о популярной литературе. В советское время поэзия Востока издавалась в переводах очень многих талантливых поэтов и переводчиков. Мне нравятся переводы Александра Гитовича. Хотя он не знал китайский, у него хорошо получалось передать специфику китайского стиха. Также есть переводы Анны Ахматовой и других известных поэтов, но не все из них в полной мере шедевры — многим поэтам приходилось «восточить», как говорили в 1950–1960-е гг., чтобы как-то жить. 

Стены и реки

— Давайте поговорим о двух географических ориентирах в книге Майкла Вуда — Великой стене и реке Хуанхэ. 

— Стена действительно национальный символ, один из немногих архитектурных объектов, который виден из космоса. Современный вариант отличается от первоначального, который был расширен в XV в. 

Спутниковое изображение Великой Китайской стены

Древние и средневековые государства порой отгораживались от остального мира стенами: в Англии был Вал Адриана, у нас — Засечная линия, а в северной части Китае — Великая стена. В I тыс. до н.э. были и внутренние стены между отдельными царствами. Немногие знают, что есть еще стена на юге, в провинции Хунань, которая отделяла земли народа мяо, — она хуже сохранилась и не является туристическим объектом. 

— Как соотносятся реки Янцзы и Хуанхэ? 

— В российском сознании Китай часто ассоциируется с землями в бассейне реки Хуанхэ. Вокруг этой реки живет народ, который мы называем китайцами. Но еще две трети государства находятся в долине реки Янцзы и южнее, там живут другие народы: мао и яо, говорящие на тайских, тибето-бирманских и других языках. В последние годы юг заметно опережает север в промышленном и экономическом плане, включает города, население которых превышает 20 млн человек: Чэнду, Шанхай и др. 

Чжао Мэнфу. Купание коней

В Китае реки могут менять русло, в том числе Хуанхэ, что приводило к наводнениям, жертвами которых становились миллионы человек начиная с 11 г. и до 1931-го.

Сейчас в Китае очень сложная гидросистема дамб и укреплений, которая помогает предотвратить наводнения или минимизировать их последствия. На юге, в долине Янцзы, также часто случаются наводнения, возможно и не столь грандиозные, но заметные для простых людей. Неслучайно в искусстве отражены сцены, когда в затопленной деревне на крыше дома сидел крестьянин, ловил рыбу и ждал спада воды. 

Тань Инь. Рыбак на осенней реке

Реки Хуанхэ и Янцзы, их притоки требуют большое количество труда. И контроль за их водами обеспечивает жизнеспособность большей части населения, ведь вода может унести урожай и привести к голоду. В северной части Китая на такие случаи государство строило казенные амбары с большим запасом зерна. Чтобы подготовиться к наводнению, нужен надзор, контроль и слаженная работа государства: тут мы возвращаемся к рассуждениям о кризисе в конце монгольского правления в Китае и утрате ими управляемости страной.