25 декабря 2016 года врач и заступница Доктор Лиза погибла в авиакатастрофе. Поговорили с ее мужем адвокатом Глебом Глинкой о недавно переизданной книге Доктора Лизы Глинки «“Я всегда на стороне слабого”: дневники, беседы, фотобиография», фильме с Чулпан Хаматовой и русской доброте.

«Стоило кому-то позвонить — она бежала помогать»

— Как вы познакомились с Елизаветой? 

— Я рос в среде первой и второй волны русской эмиграции: до 8 лет жил в Бельгии, потом в США. Я всегда мечтал вернуться. Все мы носили Россию с собой, в себе, читали русские газеты, ходили в зарубежную русскую православную церковь, говорили между собой только по-русски и ждали, когда можно будет вернуться домой, — такая была удивительная во многих больших городах наша субкультура.

Рига, 1984 г. Иллюстрация к книге

Как-то раз я получил письмо от сводной сестры, которая жила в Кривоколенном переулке. Я приехал к ней, стал расхваливать Москву. Мне казалось: вот она, та Россия, о которой и папа, и все беженцы-эмигранты говорили! Наверное, я надоел сводной сестре, и она обратилась к своей молодой подруге — позвонила Лизе, рассказала о чуднóм сводном брате. «Не хочешь немножко Москву ему показать?» — спросила сестра. «Да, давай», — ответила Лиза. 

Так мы познакомились и спустя неделю поняли без слов, объяснений, что проведем вместе всю оставшуюся жизнь.

— Что придавало Елизавете энергии, заставляло работать дальше, несмотря на невероятный стресс?

— Честно говоря, это вопрос, который я сам себе задаю. Она каждые выходные проводила дома, готовила, убиралась. На даче она копала. И в то же время стоило кому-то позвонить — она бежала помогать. Я не верил, что возможно все успевать. Для меня было загадкой, как она умудрялась никому не отказывать и тем не менее быть полноценной матерью и прекрасной женой. Меня часто спрашивали: «А как вам живется?» Я терялся, не знал, что ответить… Приходило на ум только слово «прекрасно».

В одном замечательном интервью Лизу спросили: «А как ваш муж это все терпел?» Она ответила после небольшой паузы: «Ну, наверное, он меня любит».

— А как дети воспринимали служение Елизаветы? 

— Они тоже ею гордились и понимали, что у них необыкновенная мама.

— У Елизаветы также был приемный сын. Расскажите о нем.

— Мама Ильи долго болела и умерла. А потом мальчик потерял и своего опекуна Галину Швец, за которой ухаживала Лиза.

Моя жена решила, что не даст мальчику пропасть. И когда Галина умерла от рака, Лиза стала рассказывать мне, что «есть такой мальчик Илья Швец, который теперь останется совсем один». Я понял и спросил: «Ты хочешь его забрать?» Она спросила: «А ты против?» Я ответил: «Нет конечно». 

— Вы дальний родственник композитора Михаила Глинки, а Елизавета рассказывала, что любила слушать классическую музыку. Какую роль музыка играла в жизни вашей семьи?

— Я не прямой родственник композитора: у него не было потомства. У меня литературная родословная: папа у меня поэт, дедушка — философ. Также среди моих прямых предков Федор Николаевич и Сергей Николаевич Глинки, оба поэты, писатели, литераторы пушкинской плеяды.

Елизавета и Глеб Глинка, Наум Коржавин, Сергей Коковкин, Фазиль Искандер, Булат Окуджава. Иллюстрация к книге

В музыкальных вкусах мы с Лизой сходились. Слушали кантаты и «Евангелие от Матфея» Баха, позднего Шостаковича, а еще она очень любила Шнитке. Мы обожали Рахманинова и даже посетили его могилу под Нью-Йорком. Всех не перечислишь.

«Я понял, почему актеров не хоронили со всеми»

— Как вы относитесь к фильму «Доктор Лиза» и Чулпан Хаматовой в главной роли?

— Чулпан Хаматова — чудесная актриса. В одной сцене фильма Елизавета приносит умирающей девочке обезболивающее. Ее спрашивают, выживет ли подопечная. И она смотрит, точно как Лиза, опускает глаза и говорит: «Она в лучшем случае доживет до утра. Зато теперь ей не больно». Ну, это точно Елизавета.

Кадр из фильма «Доктор Лиза», 2020 г.

Как Чулпан смогла так достоверно передать мимику, я даже не представляю. После этого фильма я понял, почему во времена Шекспира, то есть в конце XVI — начале XVII века, актеров не хоронили со всеми — они могут завладеть чужой душой. 

— Было ли что-то искажено?

— Фильм замечательный. Сценарий очень занимательный, игра актеров потрясающая. Но для меня он проходит мимо и не отвечает на основной вопрос: что двигало Елизаветой? В фильме она только кокетливо говорит: «Я не могу отказать кому-нибудь». Наверно, это издержки массового кино: в артхаусе глубинную подоплеку ее деяний исследовали бы подробнее. Зато фильм посмотрели многие зрители, в том числе те, кто не знал о ней.

— В каких отношениях были Елизавета и Чулпан как лидеры благотворительных организаций?

— Они помогали друг другу, общались как коллеги. Во время травли Лизы, когда я созвонился с Чулпан, она заплакала.

Фото В. Матыцина / ТАСС. Иллюстрация к книге

Поговорили полчаса, а может, больше. Чулпан  была благодарна за этот разговор.

«К слову “жалость” прилип оттенок снисходительности»

— В нескольких словах: кто она, Доктор Лиза?

— Для меня она олицетворение святости. А еще олицетворение жалости, сердцевина любви. Когда она выступала перед президентом Путиным в последний раз, то говорила о сострадании. «А почему не о жалости, как всегда?» — спросил я. «Но сейчас к слову “жалость” прилип оттенок снисходительности», — ответила Лиза. И все-таки мне кажется, что жалость была ее главным двигателем. Я об этом писал в моем кратком очерке «После слов».

До этого и при Лизе люди, которые помогали другим, часто считались или «лохами», или чудаками. Люди бесстыдно спрашивали Елизавету: «А что ты с этого имеешь?» У них в голове не укладывалось, что кто-то в России мог жертвовать собой ради других. Вообще, судьба нашей страны незавидная.

— Может, это действительно наша особенность? Елизавета писала в дневнике, что «естественное желание помочь вытравлено из сознания людей». Почему это так?

— На мой взгляд, русский человек по складу характера добрый. Но особенно после 1930-х годов и ежовщины люди жили в постоянном страхе. Я убежден, что есть генетическая память и мы унаследовали тень этого страха.

Елизавета Глинка читает неблагоприятный эпикриз больного

Папа мой рассказывал, как многие люди в Москве держали за дверью маленький портфель или чемоданчик, в котором всё, что нужно на случай, если тебя арестуют. Нельзя жить так, а потом спокойно говорить о благотворительности, о милосердии, о сострадании. 

Но русский человек по-прежнему добрый, щедрый. Нас учили порядку, наказывали за непослушание, но мы по характеру свободолюбивые: правила нас раздражают, симметрию мы не любим. 

— В программе «Школа злословия» Елизавета отмечала, что во многих российских городах нет хосписов. Сейчас, спустя почти 20 лет, ситуация изменилась?

— Сейчас они есть во многих крупных населенных пунктах. И многие проблемы, с которыми сталкивалась Доктор Лиза, с тех пор решились.

Например, в фильме есть трагическая сцена, в которой в аптеке заканчиваются нужные обезболивающие медикаменты, а в другую аптеку нужен свежий талон — но сейчас такое не могло бы произойти в Москве. А когда я посещаю местные поликлиники, то думаю, что любая больница в США могла бы им позавидовать.

«Она никогда не отказывала»

— Как возникла идея переиздать книгу?

— Я воспринимаю ее не как переиздание, а как новую итерацию книги. Там многое добавлено: и пронзительное предисловие Евгения Водолазкина, и специально подготовленные для книги рисунки Сергея Голлербаха, выдающегося художника русской эмиграции, 6–7 дневниковых записей, которые были пропущены при предыдущей публикации, новый раздел «Фотобиография».

Иллюстрация Сергея Голлербаха к книге

Мне кажется, книга получилась именно такой, как я мечтал: нерукотворным памятником Лизе.

— А она сама не хотела издать о себе книгу?

— У нас была такая идея, но она откладывала и откладывала… Лиза не могла пожертвовать временем, которое проводила со своими подопечными, чтобы написать подробно о себе, и вообще она пыталась привлечь внимание к нуждающимся, а не к себе.

Рустам Рустамов, Наталья Авилова, Николай Беляков, Елизавета Петровна, Евгения Валентиновна (Кляча), Дмитрий Седых, Руслан Васильевич, волонтеры Сергей Волков, Евгений Карпов, Артем, Марина. Иллюстрация к книге

Она редко, неохотно о себе говорила и могла прервать интервью, сказав: «Всё, я больше не могу», — потому что кто-то звонил и просил о помощи. Она никогда не отказывала. 

— Есть ли у вас пожелание читателю?

— Прочитайте книгу, отложите, а потом периодически возвращайтесь к ней. Хотя текст бывает местами тяжелый, в нем много счастья. Я сам, составляя книгу, обнаружил столько радостных, смешных моментов, которые раньше не замечал.  Евгений Водолазкин, конечно, прав: Елизавета не перестает всех нас спасать.