Днепр, Дон, Енисей, Ока, Обь, Волга, Иртыш, Амур, Кама, Лена, Ангара, Нева, Печора, Колыма, Тобол, Северная Двина. Клязьма, Нижняя Тунгуска, Уфа, Витим, Индигирка, Чусовая. И множество других рек проносилось перед моими глазами при прочтении книги.

Я всегда любила реки. Сплавлялась по Уфе на байдарке, проносилась на катере по Неве, на пароходе спускалась по Волге. Я прокатилась на лодке по Клязьме, я жила на берегу Камы, я часами бродила по Мурому, чтобы найти спуск к Оке. Всегда восхищалась тем, что создала природа, упуская из виду то, что создал человек. И после книги Иванова я хочу все повторить, но только по-другому.

Это не художественная книга. Это историческая база для моего любимого романа у автора — «Бронепароходы». Но я все равно плакала. Каждый раз, когда очередной устаревший буксир, баржу, пароход , паром отправляли на металлолом, бросали ржаветь в затонах, затапливали и забывали, я рыдала белугой. Потому что в этом транспорте больше человечности, чем во многих людях.

Корабль подбит, корабль идет ко дну, перед нами проносится вся его история с момента, когда он был создан. И невозможно не плакать. Иванов не оставляет никаких шансов. Он любит то, о чем пишет, поэтому эмоций возникает много. Они меня затапливали, подавляли любую рациональность. Думать о транспорте как о простом куске железа не получалось.

К концу все усугубляется. Чем ближе к нашей реальности, тем больше авторского в тексте. Нападки на систему, скорбь по ушедшему и жирный крест на речном флоте в эпилоге. Начали за здравие, а закончили... иначе нельзя было.

Среди кораблей есть герои гражданской войны, Великой Отечественной войны, ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС. И мало кто помнит имена этих героев. Очень легко поверить в то, что у речфлота есть душа. Особенно, когда об этом пишет Иванов. И поэтому рецензия дается мне сложно. Я все еще не могу понять, где мои чувства, а где чувства автора, которые настолько сильны, что полностью подавляют мое мироощущение.

Но я помню, как впервые поднялась на гору Левитана в Плёсе. Передо мной открылся потрясающий вид на пустую Волгу. Я думала о том, что именно такой ее видел художник. Но это ошибка. Раньше в Волге было больше жизни, чем сейчас. Так же как и в Уфе, рядом с которой я живу. Прабабушки рассказывали, как по ней сплавляли баржи с лесом, а теперь я могу перейти с одного берега на другой, не замочив подол платья.

Внезапно книга оказалась не о возрождении речфлота, а о его упадке. Воспаривший во время Российской империи, флот упал на дно во время революции и Гражданской войны. Камни били со всех сторон, но речфлот поднялся, чтобы снова упасть в 90-е. Хочется, чтобы нынешние неурядицы оказались лишь одним из плохих этапов.

Прочитав «Сердце Пармы», непреодолимо хотелось в Чердынь. После «Пищеблока» — в летний лагерь. После «Речфлота» хочется вернуться к Волге, Оке, Каме. Хочется разделить любовь автора к рекам. Еще никогда нон-фик не был настолько личным, лиричным и необходимым.