Запах истории

Научный журналист Федерико Куксо рассуждает о прогрессе человеческих цивилизаций, преимущественно европейских, через призму ольфакторного (лат. olfactorius) опыта. Для Куксо обоняние — первостепенный способ познания мира и его истории, а отсутствие доступа к естественным запахам той или иной среды приводит к потери связи с реальностью. Ароматы позволяют нам более глубоко понять историю, «вступить в более тесный эмоциональный и телесный, физический контакт с ее персонажами». С этой точки зрения, книга «Одорама» становится уникальным путеводителем по цивилизациям прошлого, ведущим читателя через панораму сладковатых, удушающих, свежих, смрадных, ярких и тонких запахов Древних Египта, Греции, Рима, европейского Средневековья, Возрождения, Просвещения…

Филипп Мерсье, «Обоняние», 1747 г.

Запахи до Просвещения: и дух простыл 

Страх перед запахами не был свойствен людям вплоть до эпохи Просвещения. Он ярко проявлялся прежде всего в эпидемии (а затем и пандемии) чумы, так как исконно считалось, что болезнь передается через миазмы, заразительные начала, сопровождавшиеся зловонием — микробная теория болезни будет утверждена только к концу XIX века. В Древней Греции с болезнью пытались бороться кострами, в которые бросали не только дрова, но и венки, связки ароматических растений и цветов, в средневековой Европе горожане разбрызгивали в домах уксус и розовую воду для очищения воздуха, а из дома выходили, закрывая лицо платками.

«Отравленный воздух пытались нейтрализовать, сжигая ароматную древесину и благовония: ясень, кипарис, можжевельник, розмарин, виноградные и лавровые листья, амбру <...>. Выходя из дома, многие брали с собой платки, пропитанные какой-нибудь ароматной жидкостью: амброй, перечной водой или сандаловым маслом. Так, во времена разрушений и утрат зародилась новая парфюмерная традиция», — пишет Куско. 

Чумной доктор. Гравюра Пауля Фюрста, 1656 г.

Просвещение и «новая сенситивность»

К XVIII веку, с распространением буржуазного менталитета использование ароматов перестает быть преимущественно оздоровительной мерой и закрепляется как важный элемент социальной стратификации. Представители более высоких слоев общества начали ощущать дискомфорт от неприятных запахов, что было результатом «новой сенситивности» и бесповоротно изменило городскую жизнь.

«Для набирающей силу буржуазии вонь толпы представлялась грозной опасностью, в тесноте и скученности низших классов можно было задохнуться», — рассказывает автор.

Современность и обонятельная стерильность

Сегодня, спустя 200 лет, в большинстве европейских обществ мы наблюдаем желание оградить себя от запахов. Вслед за французским историком Аленом Корбеном, Куксо утверждает дезодорированность современного общества, основанную на сильнейшем неприятии, если не фобии, любых запахов: по сути, само наличие «запаха» почти всегда подразумевает наличие дурного запаха. 

И здесь мы вновь вступаем в поле эпистемологического: можем ли мы как биосоциальные существа иметь глубокое представление о реальности, если значительная ее часть стирается нами собственноручно и ежедневно? В этом отношении Куксо рассуждает об антиутопии как жанре, описывающем общества полностью дезодорированными. Обонятельную стерильность среды Куксо связывает со страхом перед евгеникой, отразившийся в том числе в описании сенсорно контролируемого общества в романе «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли.  

«Обоняние», Оноре Домье, 1839 г.

Достаточно посмотреть на свой быт, чтобы убедиться в весомости тезиса Куксо: большинство из нас каждый день пользуется ароматизированными гелями для душа, дезодорантами и парфюмами для скрытия запаха собственного тела; дома мы жжем ароматические свечи и благовония, чтобы перебить запах еды; для одежды пользуемся ароматическими саше и кондиционерами для белья, в уборных — спреями для воздуха; в машине у нас висят ароматизаторы-елочки, а в офисах и даже магазинах установлены автоматические освежители воздуха. 

Что мы можем знать о реальности, которую сконструировали сами?