Отец не называл дочь по имени

Иногда одной фразы достаточно, чтобы вызвать у судебного лингвиста подозрения. Так, Кристи Кинг однажды была дома и услышала по телевизору интервью, которое ее задело. В новостях сообщили об исчезновении девочки-подростка. Журналист говорил с родителями. Отец охотно отвечал на его вопросы, а мать молчала.

«…В какой-то момент отец произнес то, что мгновенно заставило меня насторожиться. В его словах о пропавшей дочери сквозило нечто крайне подозрительное. Что же он сказал, что выдало в нем лжеца? Все дело было в том, как он ее назвал», — объясняет Кристи Кинг.

Журналист спросил отца, не пытался ли тот принудить дочь к замужеству. Он ответил: «Нет, потому что дочь еще не хочет замуж». 

Выбор слов оказался показателен для эксперта. В разговоре отец создал огромную дистанцию между собой и дочерью — не назвал ее по имени, не подчеркнул родство — «моя дочь». Он назвал ее ребенком неких родителей — дочерью. И это выдает в нем лжеца.

Кадр из фильма «Лжец, лжец», 1997 г.

К сожалению, Кристи Кинг не ошиблась. Тело девочки нашли в реке. Ее сестра призналась, что родители пытались принудить подростка браку по расчету, когда девушка отказалась, сочли это за позор и убили ее. Супруги были осуждены за убийство.

«Если вы будете внимательны к тому, как люди называют друг друга, сможете уловить использование дистанцирующего языка. И если говорящий явно пытается отделить себя от другого человека, задайтесь вопросом: не потому ли это, что он в чем-то лжет?» 

Как вас назовет тот, кто лжет?

Почему то, что один человек не назвал другого по имени, так показательно? Имя невероятно важно для человека. Нам важно, чтобы его не забывали, не коверкали и не путали с другими.

«У большинства из нас имен гораздо больше, чем записано в свидетельстве о рождении: домашние прозвища, клички, ники, псевдонимы, сценические имена и имена, которыми нас ласково называют близкие», — уточняет Кристи Кинг. 

Кадр из сериала «Обмани меня», 2009—2011 г.

Мы определяем друг друга через отношения — «дочь» и «сын», «мама» и «папа», «жена» и «муж»… Имена раскрывают чувства, которые люди испытывают к нам, показывают степень близости или дистанцию.

Именно поэтому продавцы хотят называть нас по имени — это делает их ближе к нам, а нас — более сговорчивыми. Поэтому Кристи Кинг советует не позволять называть вас по имени тем, кто пытается вам что-то продать.

«Вспомните, как, когда вы сердитесь на кого-то, например на партнера или ребенка, вы можете обратиться к нему по полному имени. Удлиняя чье-то имя, вы выдаете свое эмоциональное состояние и то, насколько близким вам кажется его обладатель в эту минуту», — уточняет Кристи Кинг.

Когда мы хотим отдалиться от человека, который вызывает негативные эмоции, мы не произносим имя, а говорим — «тот мужчина», «та женщина». Это одно из проявлений дистанцирующего языка.

Кадр из фильма «Тревожный вызов», 2013 г.

«Лжецы инстинктивно стараются отстраниться от человека, о котором говорят неправду. Если говорящий хорошо знаком с кем-то, но избегает использовать его имя или слова, обозначающие родство (мать, брат, сын), создавая тем самым дистанцию, — это может указывать на обман», — подчеркивает Кристи Кинг. 

Две стенограммы звонков в службу спасения

Кристи Кинг предлагает нам проанализировать две стенограммы реальных звонков в службу спасения. Кто из позвонивших лжет?

Абонент А: Муж моей дочери… э-э… мой зять… э-э… поссорился с моей дочерью. Я вмешался, и, кажется, ему совсем плохо. Нам срочно нужна помощь. 

Абонент Б: П-подруга моего сына у нас гостит. Э-э… сегодня утром я пыталась разбудить их обоих, но девушка не проснулась.

Кто говорит правду — абонент А или абонент Б? Если вы считаете, лгут оба, то вы правы! Они выбирают слова, чтобы назвать пострадавших так, что это показательно — звучат отстраненные формулировки. 

«Иногда в чрезвычайных ситуациях за помощью обращаются именно те, кто причинил вред или виноват в смерти. И если они при этом стараются отдалиться от пострадавшего, используя язык дистанцирования, это может быть признаком лжи», — объясняет судебный лингвист. 

Абонент А сам причинил вред своему зятю. И во время звонка создал дистанцию — сказал не «мой зять», а «муж моей дочери». Абонент Б — мать, чей сын убил свою девушку. Во время звонка она об этом уже знала, поэтому назвала пострадавшую «девушка». Оба лжеца были раскрыты и осуждены за свои преступления. 

Истории о пропавших детях

Пропал, родители звонят в службу спасения. Из того, как они называют его, многое можно понять.

«Четкий паттерн обмана проявляется у тех, кто обозначает ребенка, указывая на возрастную характеристику, а не родственную связь», — говорит Кристи Кинг.

Вот несколько реальных звонков.

Стенограмма 1: «Дверь была открыта, на улице лежала посылка, а трехлетки в доме не было».

Стенограмма 2: «Я только что проснулся, а мой трехлетка пропал».

Оба звонка были от виновников преступления. Попробуйте сравнить эти сообщения с правдивым: «Алло, пропала моя дочь, ей всего два года». Возраст — это уже дополнительная информация, ребенка назвали по родству — «моя дочь».

«Если вы слышите, как кто-то называет хорошо знакомого человека (или даже себя самого) дистанцирующим именем, будьте настороже. Возможно, говорящий пытается создать барьер между собой и этим человеком», — заключает Кристи Кинг.