Орнитолог и биогеограф Евгений Коблик написал книгу «В верховьях “русской Амазонки”: Хроники орнитологической экспедиции». Поговорили о краснокнижных видах, экологической ситуации на Дальнем Востоке и письменной записи пения птиц.

«Работа над книгой началась 33 года назад»

— Книга писалась более тридцати лет. Расскажите, пожалуйста, почему работа заняла столько времени, с какими трудностями вы столкнулись?

— Не совсем так. В предисловии я пишу: «Почти тридцать лет я все подступал к изложению хроники того сезона, собирался и снова откладывал». На самом деле в книге подробно описана экспедиция 1996 года, так что тридцати лет точно не прошло. Ну а вставки-флешбэки охватывают полевые сезоны 1992–1997 годов.

Евгений Коблик. «В верховьях “русской Амазонки”», иллюстрация

Во-первых, трудно выкроить время на «посторонние занятия» — я сотрудник МГУ, веду научную, хранительскую и преподавательскую работу, пишу статьи, иллюстрирую книги, в некоторые периоды много сил и времени отнимала параллельная работа на телевидении. Да и в экспедиции я продолжаю ездить, обычно по нескольку раз в год. Пожалуй, лишь первую свою книгу в документально-художественном жанре, «В краю непуганых носорогов», я написал почти сразу после возвращения из Непала в 1998 году, да и то она отлеживалась в издательствах и была опубликована только в 2009-м. Две следующие книги в этом жанре я написал в ковидные времена — вдруг исчез постоянный цейтнот.

Во-вторых, произведение должно сперва созреть и оформиться в голове, а уж потом выливаться в текст. Все эти годы менялись концепции, в компьютере делались и правились заметки, фиксировались удачные обороты и фразы… Нынешняя книга имеет довольно сложную структуру со вставными частями, представляющими собой отдельные рассказы. И дошел я до этого совсем не сразу.

Главное, в какой-то момент принять решение — всё, откладывать дальше нельзя, сажусь и пишу! А сам текст я написал примерно за полтора года (что тоже немало), плюс «отшлифовка» стиля, плюс несколько месяцев заняли иллюстрации. И конечно, я использовал записи из полевых дневников тех сезонов, а там уже многое было: и фактология, и хронология, и словечки, и «зарисовки» природы и животных. Так что в этом смысле — начиная с дневниковых записей — работа над книгой началась 33 года назад.

— И тогда не было мобильного интернета и других технических апгрейдов. Насколько сильно отличалась бы поездка в те же места сегодня?

— Вверх по Бикину для туристов сейчас подняться гораздо легче — вплоть до поселка Охотничий. Есть платные турфирмы, которые обеспечивают логистику таких вояжей, в турбизнесе задействовано и местное население — все же целый национальный парк создали! К Бикину в среднем течении уже дошла трасса из Хабаровска, через реку перекинут мост (пока недействующий).

Евгений Коблик. «В верховьях “русской Амазонки”», иллюстрация 

Однако в большинстве тех мест, которые мы обследовали, все осталось по-прежнему, и, думаю, заброски вертолетом в верховья стали еще менее доступны. Конечно, ориентация при помощи навигаторов (которые в те времена только-только появились) стала более надежной и простой. Но вот устойчивая мобильная связь и мобильный интернет — только в поселках, и то не во всех. Что же касается полевого походного снаряжения для маршрутов — оно стало несравненно лучше, чем в начале девяностых, впрочем, начало этой революции мы уже застали в последние сезоны на Бикине. И фотографировать, снимать видео стало проще и эффективнее, чем в те, по большому счету «доцифровые», времена.

Экологическая ситуация и редкие животные на Дальнем Востоке

— Герои экспедиции обсуждают экологические проблемы реки Бикин и в целом Дальнего Востока. Насколько ситуация улучшилась или ухудшилась с девяностых?

— Главное — верховья Бикина остались весьма труднодоступными и практически нетронутыми цивилизацией! Там по-прежнему почти нет людей, наоборот — таежные поселки вымирают, охотников-промысловиков с семьями почти не осталось (пушнина уже не приносит дохода), нет и прежней сети метеостанций с постоянным персоналом. Бассейн Бикина, по большому счету, удалось отстоять от лесозаготовительных компаний, крайне вовремя был создан Национальный парк «Бикин». А вот низовья реки, куда стало проще попасть с «Большой земли», подвергаются усиливающейся антропогенной трансформации, там пока не удалось заповедать несколько очень важных территорий.

Вид на долину реки Бикин с горы Клин. Автор фотографии Ольга Ухваткина

Но общее оскудение природы Дальнего Востока (и не только его — всех мировых экосистем) не могло не сказаться на «русской Амазонке» — просто по принципу сообщающихся сосудов. Явно меньше стало рыбы и дичи, климат стал более неустойчивым — то засухи, то сплошные дожди, то отсутствие снега зимой при сильных морозах. Это сказывается на урожайности дуба и кедра — главных кормильцев местных животных. Голодные медведи не впадают в спячку, а шатаются по окраинам деревень и городов, участились нападения тигров: оскудела их кормовая база — кабаны, косули, олени.

Евгений Коблик. «В верховьях “русской Амазонки”», иллюстрация 

При этом варварски истребляют копытных вовсе не местные жители, а залетные толстосумы и чиновники, которым ничего не стоит нанять любые вертолеты-снегоходы-вездеходы-катера и махнуть с оружием в тайгу в развеселой компании. Так что при относительной сохранности по сравнению с окружающими территориями бассейн Бикина, конечно, страдает от глобальных проблем взаимодействия человека и природы.

— Многие животные Дальнего Востока занесены в Красную книгу России. В ходе экспедиции вы увидели десятки редких видов. На ваш взгляд, встреча с каким из животных наиболее ценная для науки?

— Почему-то многие убеждены, что именно встречи с краснокнижными животными представляют самую большую ценность для науки. Далеко не всегда это так! Мы знали, что встретимся с краснокнижными дикушами, черными журавлями, ведь и до нас было известно, что они водятся в верховьях Бикина. Не было сюрпризов. Конечно, мы оценили их примерную численность для обследованных нами районов (такие сведения, конечно, нужны), но вот ни одного гнезда не повезло найти — ни журавлей, ни дикуш! Хотя понятно, что они там гнездились.

Бóльшую ценность для науки представляют другие наши исследования: изучение особенностей распределения и межвидовых поселений фоновых мелких птиц в связи с ландшафтными составляющими (для этой территории этого вообще не было известно), находки очагов гнездования некоторых горных птиц, фенологические наблюдения, вдруг выявившие сдвиги в сроках прилета и гнездования многих видов птиц по сравнению с предыдущими десятилетиями. Это позволило в дальнейшем сделать далеко идущие теоретические выводы и экстраполяции, проводить сравнения с другими территориями. Именно в этом, в нашем случае, и состояла основная «кухня» полевой зоологии, а вовсе не в единичных встречах с редкими видами! Если уж нужно досконально изучить какой-нибудь редкий вид, его гнездовую биологию — это совершенно отдельная задача, требующая иных подходов. В частности, долгой стационарной работы на одном месте без отвлечения на другие объекты.

Другое дело — у каждого из нас остались личные незабываемые впечатления от встреч с редкими животными! Для меня это знакомство с рыбным филином, чешуйчатым крохалем, мягкотелой черепахой, той же дикушей.

«Поднадоели уже всем цветные фото в книжках, никого ими не удивишь»

— В книге сказано, что в экспедиции было сделано много фотографий. Почему вы все же решили использовать рисунки? 

— Начнем с того, что фотографировали мы по нынешним меркам немного. Не забывайте, что все происходило 30–25 лет назад! Фотоаппараты были пленочные, пленка главным образом черно-белая либо цветная слайдовая ORWOchrom, которая была в дефиците и которую приходилось экономить. Сейчас эти выцветшие от времени слайды лежат мёртвым грузом. Да и качество тогдашних цветных фото ныне не выдерживает критики. Зато пленочные аппараты не требовали подзарядки, что в условиях долгих автономок было плюсом. Только в последних сезонах мы использовали цифровые аппараты и видеокамеры, в том числе для съемки видеоматериалов для Национального географического общества США, предоставившего нам специальный грант. И уж тут была морока с бензиновым генератором, аккумуляторами, постоянными подзарядками!

Евгений Коблик. «В верховьях “русской Амазонки”», иллюстрация

Кроме того, в отличие от своих спутников — Юры и Кости — я вовсе не фотоанималист, а художник-анималист, довольно известный в биологических кругах. Эта книга так и задумывалась — с карандашными иллюстрациями, немного стилизованными под полевые наброски. Да и поднадоели уже всем цветные фото в книжках, никого ими не удивишь. То ли дело продолжение традиций графической иллюстрации, как в книгах Бианки, Спангенберга, Сетона-Томпсона, Даррелла и прочих натуралистов-классиков! Тем более что многие встречи с животными на Бикине так и не были запечатлены на фото- или видеокамеру. Сильных объективов у нас не было, в основном велась пейзажная съемка. А на рисунке я могу изобразить любой живой объект, любую бытовую сцену, да еще передать свои личные впечатления от увиденного!

— Рисунки восхитительны — учились ли вы где-то рисовать?

— Настоящего образования как художник я не получил, если не считать свободного посещения факультета общественных профессий «Живопись, графика и история искусств» при институте, где я учился на географическом факультете. Все приходит с опытом — я проиллюстрировал более 180 изданий, имею за плечами 6 персональных выставок. Три года назад я опубликовал большую книгу — анималистический альбом со своими графическими и акварельными работами. В нем я подробно рассказываю, как происходило мое становление как художника-анималиста и зоолога.

«Бёрдвотчинг стабильно входит в десятку наиболее интересных хобби в мире»

— В книге вы передаете пение птиц кириллицей, например: «уууууррр… та, т-та, та!»  Есть ли в орнитологии общепринятый способ описания пения птиц?

— Собственно, передача звуков, которые издают животные, традиционно строится на буквенных записях и ассоциациях — своих для каждого языка. У нас — «ку-ка-ре-ку», у англичан — «ко-кей-дул-ду». Если надо выделить ударение — ставится соответствующий значок, разработаны значки и для обозначения повышения или понижения тона. Такая форма понятна и для начинающих натуралистов, и для студентов, и для широкого круга читателей. 

Одно время пытались записывать песни птиц нотами — не получило широкого распространения. Более специализированная подача информации о голосе — графическая сонограмма, но ее умеют читать и понимать немногие. Это, скорее, для специалистов в биоакустике. 

Евгений Коблик. «В верховьях “русской Амазонки”», иллюстрация

А лучший способ, широко распространяющийся ныне благодаря программам на смартфонах, — напечатанный в книге QR-код, на который можно навести телефон и прослушать настоящую запись голоса птицы или любого животного. У меня с моим соавтором-биоакустиком за последние годы вышло два определителя птиц средней полосы России с такими QR-кодами. Правда, для этого нужна мобильная связь: чуть отойдешь с экскурсией студентов от поселка — QR-код становится немым! Так что буквенное обозначение — по-прежнему самый распространенный способ передать песню или позывки птиц.

— В книге вы упоминаете о бёрдвотчинге — набирающем популярность хобби. Куда можно было бы сходить или съездить начинающему любителю птиц?

— Бёрдвотчинг стабильно входит в десятку наиболее интересных хобби в мире. В нашей стране армия бёрдвотчеров (бёрдеров) за два последних десятилетия выросла многократно, их сейчас больше, чем профессиональных орнитологов, и они вносят весомый вклад в гражданскую науку! Некоторые из бёрдеров в погоне за новыми для себя видами птиц могут себе позволить совершать дальние поездки в самые интересные уголки России и в экзотические дальние страны.

Бердвотчеры в Кэрлаверок, Шотландия, 2007 г.

Если говорить о начинающих бёрдвотчерах, то даже на даче или примыкающем к ней лесу можно сделать кучу открытий для себя — надо только вооружиться хорошим полевым определителем птиц, хорошим биноклем и/или фотоаппаратом и немного выучить птичьи голоса. А самые интересные для начинающих и опытных бёрдеров места — системы прудов (в основном рыборазводных хозяйств), на которых весной и осенью скапливается множество пролетных и местных птиц — причем как водные и околоводные, так и лесные птицы, пернатые хищники, птицы открытых пространств. В Подмосковье таковы, например, Виноградовская пойма, Бисеровский и Лотошинский рыбхозы, пруды в районе Кубинки, пойма Оки в районе Пущино и Серпухова. Много интересного можно увидеть в заказнике «Журавлиная родина», но для экскурсий там лучше связаться с администрацией.