01 Августа 2021
Поделиться:

Воюет Российская империя: трагедия Первой мировой глазами британского историка Макса Хейстингса

1 августа — день памяти российских воинов, погибших в Первой мировой войне 1914-1918 годов. Трагедия Первой мировой войны унесла жизни более девяти миллионов жителей Европы. Несмотря на то, что данные о потерях российской армии разнятся, ясно одно: речь идет о более, чем пятисот тысяч погибших. Война послужила прологом крупнейших мировых революций, а четыре империи: Российская, Австро-Венгерская, Османская и Германская прекратили своё существование. Публикуем отрывок из книги британского историка Макса Хейстингса «Первая мировая война: катастрофа 1914 года», рассказывающий о вступлении Российской империи в войну.

На исходе лета 1914 года собранная со всех уголков империи Николая II вооруженная мощь матушки-России хлынула в польскую колонию — плацдарм для операций против Германии и Австрии. Царь хотел лично руководить армиями в бою, однако его убедили назначить главнокомандующего. Им стал его дядя, великий князь Николай, которого часто называли «Николай высокий», чтобы не путать с императором.

Личный поезд великого князя медленно полз по Витебкой дороге к театру военных действий. Пассажирам подавались обеды и ужины из трех блюд, сопровождаемые кларетом и мадерой. Французский военный атташе генерал маркиз де Лагиш досадовал: «Подумать только, 39 лет службы мечтать о такой оказии — и когда час пробил, застрять здесь!». В одном из случайных разговоров великий князь — заядлый охотник — признался британскому военному атташе генерал-майору Альфреду Ноксу, как ему не терпится попасть в Англию на охоту, едва закончится война.

Он не скрывал своей неприязни к немцам, утверждая, что Германскую империю после победы необходимо будет раздробить. Как и всякий августейший военачальник, Николай внушал некоторое уважение, однако он был скорее муштровщиком, чем полководцем. Ему не хватало как авторитета, так и характера, чтобы координировать работу российских генералов в Польше. Когда воскресным утром 16 августа поезд наконец прибыл в Барановичи, легкомыслие все еще било через край. Чиновник Министерства иностранных дел с иронией поинтересовался у Нокса: «Ваши вояки, должно быть, говорят нам спасибо за возможность поразмяться в небольшой безобидной войне?» «Поживем — увидим, насколько она окажется безобидной», — осторожно ответил Нокс. Поезд за поездом везли в Варшаву и далее личный состав, лошадей и орудия одной из самых экзотических армий в мире.

Многие пехотные офицеры имели крестьянское происхождение, тогда как большинство генералов и командиров кавалерии принадлежали к аристократии. Не все российские командиры отличались некомпетентностью, хотя в первые месяцы войны их военный гений являл себя ненамного чаще, чем у французских и австрийских полководцев. В те первые месяцы кавалерии на Восточном фронте отводилась гораздо более важная роль, чем на Западном. Особенно экзотическими выглядели в глазах иностранцев колоритные полки донских, туркестанских, уральских казаков — «рыжебородые исполины дикого вида». Офицеры возили в своих высоких кубанках карты, немало врагов приняли смерть от казачьей пики.

Поражало и количество лошадей в российской армии: для одной только операции корпус генерала Новикова развернул 140 эскадронов. О личном же составе корреспондент Алексей Ксюнин писал: «У хат ослепляют яркими бликами желтые и пурпуровые халаты туркменов. В папахах невероятных размеров, черные и косматые, с диким видом, в своих восточных одеяниях, живописные и величественные на конях, они наводили не меньшую панику, чем блиндированные автомобили. Угощаю папиросой, пробую заговорить. Никакого толку, по-русски не понимают. “Спасибо, господин” — и больше ни слова».

Рубрики

Серии

Раздзелы

Издательство