Из грязи в князи

Цзян Цин родилась в 1914 году в семье плотника. Детство прошло в нищете. Отец бил дочь и однажды выбил ей зуб лопатой. 

В 16 лет Цин присоединилась к бродячей театральной труппе, а в 1930-е выступала в Шанхае, снималась в кино и ездила по стране с концертными бригадами. Особенно хорошо ей давалась роль Норы в спектакле по пьесе Генрика Ибсена «Кукольный дом».

Цзян Цин в 1931 г.

В 24 года Цзян Цин оставила сцену и всерьез занялась изучением марксизма. В 1933 году она вступила в партию и стала вести двойную жизнь: днем работала актрисой в шанхайском театре и кино, а ночью участвовала в коммунистическом подполье.

В 1937 году она познакомилась с Мао Цзэдуном, а год спустя стала его четвертой женой. Этот брак вызвал недовольство среди партийных соратников Мао: они тяжело восприняли его развод с Хэ Цзычжэнь — известной революционеркой.

Мао Цзэдун и Цзян Цин, ок. 1940 г.

Хэ Цзычжэнь прошла с Мао через самые тяжелые годы революции и войны: участвовала в «Великом походе», родила ему шестерых детей, большинство из которых погибли или пропали во время войны, и сама получила тяжелое ранение. Соратники Мао глубоко ее уважали. Когда он увлекся молодой актрисой, Хэ Цзычжэнь фактически отправили в Москву «на лечение».

Укоренение во власти

В 1950-х Цзян возглавляла секцию кино при партийном Отделе пропаганды. Женщина вынашивала планы революционного преобразования китайской культуры и, задействуя связи с композиторами и драматургами, работала над созданием волнующих историй о классовой борьбе и революционных победах. Императоры, полководцы, «мудрецы и красавицы» традиционной оперы уступили сцену рабочим, крестьянам и солдатам — «подлинным творцам истории и настоящим хозяевам страны». Эти произведения должны были разжечь революционный пыл китайской молодежи, напомнив ей о жертвах, которые предыдущие поколения принесли во имя социализма.

Пропагандистская опера «На пристани», 1967 г.

С началом Культурной революции в 1966 году Цзян Цин вошла в созданную партией Группу по делам Культурной революции. Вскоре она стала одной из ключевых фигур этой группы и начала быстро наращивать свое политическое влияние, создав радикальное левое крыло в руководстве Коммунистической партии Китая. К ней присоединились политики Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань и Ван Хунвэнь. Вместе они создали группировку, которую Мао позже назовет «Бандой четырех».

Хаос — это лестница

Правительство Мао парадоксальным образом стремилось одновременно к порядку и хаосу.

Ключевую роль в Культурной революции сыграл протест хунвейбинов — подростков, ослепленных пропагандой и уверенных, что Мао угрожает опасность. Вместо того чтобы подавить беспорядки, Мао использовал молодежь как таранную силу и ее руками расправился со своими давними врагами.

Хунвейбины на площади Тяньаньмэнь в 1966 г.

Цзян Цин тоже решила расчистить поле для своей будущей «Банды четырех». Она составила черный список, в который вошли ее бывшие любовники из творческих кругов Шанхая, женщины, привлекшие внимание Мао, и даже актриса, получившая роль, на которую претендовала сама Цзян Цин. В списке оказались и ветераны партии, выступавшие против ее свадьбы с Мао. Органы госбезопасности услужливо сообщали хунвейбинам адреса жертв. По указаниям правительства молодежь разгромила около десяти миллионов домов по всей стране.

Особенно яркой стала церемония унижения чиновницы Ван Гуанмэй. Цзян Цин нарядила ее в обтягивающее летнее платье — злую пародию на буржуазный стиль. В таком виде женщину вывели на помост и заставили часами стоять в неудобной позе. Толпа плевала в нее, швыряла камни, выкрикивала оскорбления и требовала признаться в шпионаже.

Унижение чиновницы Ван Гуанмэй

Самой Цзян Цин при этом никто не запрещал носить платья. «Несколько лет спустя она сумела впечатлить Имельду Маркос своей «женственностью» и мягкостью речи. В начале 1970-х она позировала в переливающемся шелковом платье своей американской биографу Роксане Уитке, перебирая орхидеи в традиционной беседке у пруда с лотосами, вокруг которой в клетках щебетали певчие птицы. Любую другую женщину за подобный «буржуазный» стиль могли бы затравить до полусмерти на собраниях критики и борьбы. С Ван Гуанмэй именно так и поступили. Но Цзян Цин, как и ее супруг, жила по иным законам», — пишет Линда Джейвин.

Пиком славы Цзян Цин стало выступление перед хунвейбинами в столичном театре Тяньцяо. «Перед нами сильный враг, и мы должны смести всех монстров и демонов, — говорила она. — Уверена, вы справитесь». Молодежь спросила Цзян Цин: а что, если родители пошли по капиталистическому пути и оказались этими самыми демонами? «Все просто, — ответила она, — бунтуйте».

Цзян Цин в 1967 г.

На волне мятежей влияние Цзян Цин возросло настолько, что перепуганный Мао обрушился с критикой на Группу по делам Культурной революции и велел Цзян Цин раскритиковать саму себя за «высокие амбиции при низких способностях».

«Революция — не преступление!»

В 1969 году съезд торжественно объявил о «великой победе» Культурной революции и упразднил Группу по делам Культурной революции. Радикалы укрепили свои позиции в политической иерархии: Цзян Цин и ее соратники вошли в состав Политбюро.

Траурная церемония похорон Мао Цзэдуна

На деле Культурная революция продолжалась вплоть до 1976 года, когда Мао Цзэдун умер. Цзян Цин и ее соратники считали себя законными наследниками власти. «Спесь ослепила их — они не замечали ни собственной непопулярности, ни того, что источник их могущества иссяк. Теперь никто не вставал из вежливости, когда Цзян Цин входила в зал, а на заседаниях ее попросту не слушали», — пишет Линда Джейвин.

Ходили слухи, что Цзян Цин с сообщниками готовит переворот. Вскоре ее взяли под стражу. Новое партийное руководство возложило всю вину за боль и страдания минувшего десятилетия на «Банду четырех» и впервые публично использовала прозвище, которой этой четверке дал сам Мао.

Народ с энтузиазмом включился в кампанию по разоблачению «Банды четырех» — с таким ажиотажем, какого политические кампании не вызывали уже много лет. Правда, некоторые показывали не четыре, а пять пальцев: при всех разногласиях Мао с «Бандой четырех» именно его покровительство позволило им подняться так высоко.

В официальном документе Культурная революция, «начатая и возглавленная товарищем Мао Цзэдуном», объявлялась движением, которое «погрузило страну в хаос и обернулось катастрофой для партии, государства и всего народа». При этом самого Мао представляли скорее жертвой обстоятельств — человеком, которого обманули контрреволюционеры. Цзян Цин и ее сподвижники стали удобными козлами отпущения для общества, которое было не готово признавать ни ответственность Мао, ни собственную роль в событиях.

Цзян Цин в суде

Во время телетрансляции судебного процесса нераскаявшаяся Цзян Цин назвала судью «фашистом» и произнесла знаменитыми слова: «Я была псом председателя Мао. Кусала тех, на кого он меня натравливал». Ей вынесли смертный приговор с отсрочкой исполнения. Покидая суд, она кричала: «Да здравствует революция! Революция — не преступление!»

Через десять лет, тяжело больная раком, Цзян Цин покончила с собой в больничной уборной. До конца жизни она так и не отказалась от своих убеждений.